I. Введение

Что такое семья? "Верный" ответ на этот вопрос скроет собственную конвенциальность и предстанет как истинный. Для того, чтобы не попасть с самого начала в такую незаметную языковую западню, необходимо переформулировать вопрос и поставить его следующим образом: что называют семьей? То есть - что именно в данном обществе в данное время по некоей негласной договоренности распознается как семья. И тогда вполне закономерным представляется поиск ответа на вопрос: кто называет? Незадачливый обыватель с легкостью найдет нужные слова: общество, государство. Словом, некий институт, то есть некоторая совокупность людей, обладающая такой властью - называть, определять, наполнять слова смыслом. Но для того, чтобы двигаться дальше к той мысли, на которую меня натолкнули мои гендерные будни, нам необходимо отказать себе в праве быть счастливыми обывателями и встать на стезю людей во всем сомневающихся, ищущих то, что нельзя уловить, доказать, показать.

По мысли Мишеля Фуко, за всеми многоликими и антропоморфными институтами, реализующими контроль и надзор, стоит нечто большее, чем некая совокупность людей, доминирующих и облеченных полномочиями, - а именно власть.  В работе "Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы" и в первом томе "Истории сексуальности" - "Воле к знанию" Фуко "противопоставляет классическому представлению о власти (наличие властвующего и подчиненного; негативный характер - подчинение, запрещение, принуждение; привелегия государства) "генеалогию власти", которая описывает современную власть - скрытую, распыленную и даже противоречивую, которая реализуется неразрывно со знанием, организует социальное пространство по приниципу "всеподнадзорности" - каждый потенциально/реально под наблюдением, должен постоянно следить за собой"[1].

Власть, таким образом, реализуется во всем пространстве социума, в любом учреждении и институте. Социальное пространство представляет собой дискурсивное пространство отношений власти, которые в большей степени проявляются в специальних очагах власти, контролирующих/регулирующих отношения "между мужчинами и женщинами, молодыми людьми и людьми старших поколений, родителями и их отпрысками, учителями и учениками, священниками и прихожанами, чиновниками и населением"[2]. Такие феномены как субъект, сексуальность, семья (тесно связанная с репрессивно-регулятивными механизмами контроля за сексуальнстью) возникают внутри матрицы властных отношений. И здесь обнаруживается порождающая "повторяющаяся власть дискурса производить феномен, который он регулирует"[3]. Обределив таким образом, с чем мы имеем дело (точнее было бы выразиться "что с нами имеет дело"), мы можем, наконец, перейти к вопросу определения властным дискурсом понятия семьи.

II. Проблема определения

Существует множество определений семьи. Эта множественность не дает определенности, однако показывает, что не существует естественной формы семьи, как и не существует естественной предрасположенности человека к ее созданию. Семья представляет собой социально сконструированную ячейку, которая отражает определенные политические/властные взгляды на то, что считается нормальным.  Для нас представляется важным вычленить наиболее значимые характеристики, которые очерчивают это понятие, и обозначить те функции, которые возлагает общество на семью. Что мы должны делать, какими мы должны быть для того, чтобы семья, созданная нами, или семья, в которую мы входим, считалась, признавалась таковой.  От соблюдения этих своеобразных неписаных законов нормативности зависит наша социальная защищенность, доступ к ресурсам и наше место в социальной системе, обозначенное как "НОРМА".

За основу для нашего небольшого анализа возьмем "правовое" определение семьи, данное в Кодексе Республики Беларусь о браке и семье[4].

Кодекс Республики Беларусь о браке и семье (принят Палатой представителей 3 июня 1999 года, одобрен Советом Республики 24 июня 1999 года) дает следующее определение семье: "Семья - это объединение лиц, связанных между собой моральной и материальной общностью и поддержкой, ведением общего хозяйства, правами и обязанностями, вытекающими из брака, родства, усыновления" (статья 59)[5].

Основой семьи признается брак как "добровольный союз мужчины и женщины" (статья 12). В этом положении содержится имплицитно выраженное пожелание (требование) гетеросексуальности, которая видится естественной (добровольной). Брак должен быть непосредственно "направлен на создание семьи" (статья 12), то есть каждая пара мужчины и женщины должны видеть своей целью рождение и воспитание детей.

В статье 65 "Права и обязанности семьи" конкретно о правах не сказано почти ничего, но вот обязанность прописана четко: на семью "возлагается ответственность за воспитание и содержание детей, их защиту". "За семьей признается преимущественное право и обязанность определять формы, средства и методы воспитания детей"(выделено мной - Г.Н.). "Воспитание детей и ведение домашнего хозяйства признается общественно полезным трудом" (статья 3). Это и понятно, если рождение детей обеспечивает воспроизводство человеческого рода, то воспитание их в семье и ведение домашнего хозяйства служит поддержанию социальной системы, в рамках которой существует и воспроизводится семья.

Государство радеет за воспитание детей именно в семье. "Воспитание детей в семье охраняется и поощряется государством"  (статья 66). Государство предлагает целый ряд поощрительных "мероприятий" для семей, воспитывающих детей, оно не только объявляет семью естественной средой ребенка (статья 66), но и саму семью полагает как естественную и основную ячейку общества (статья 3).

Таком образом, "нормальная" семья (та, которая признается, поддерживается и защищается) обладает следующими характеристиками/функциями:

1. основа семьи - законный гетеросексуальный брак;
2. рождение и воспитание(социализация) детей в браке;
3. организация и регуляция сексуального поведения;
4. моральная и материальная общность членов семьи;
5. взаимоподдержка членов семьи[6];
6. ведение общего хозяйства;
7. взаимные права и обязанности членов семьи;
8. потребление[7].

 
III. Определение проблемы

Поддержка традиционной (= нормальной) структуры семьи необходима власти для поддержания структуры данного общества. В периоды социально-экономических и политических трансформаций общества и государства, которые зачастую приводят к ломке социальных и экономических структур, внимание власти особым образом сосредоточено на семье. Именно семья становится (объявляется) "бесспорной человеческой ценностью, транслятором культурного наследия, национальных традиций и этнических норм"[8], ее интересы сразу же оказываются в центре социальной политики. Особое значение начинает придаваться "самочувствию и сохранению здоровой семьи - важнейшему базовому институту общества"[9], звучат призывы к сохранению  здоровой, нормальной семьи, "поскольку именно в ней формируется здоровье и образ жизни будущих поколений"[10]. Одной из основных задач социальной политики становится "укрепление семьи как естественной и основной  ячейки общества на принципах общечеловеческой морали, недопущение ослабления и разрушения семейных связей"[11]. Семья яляется гарантом выживания и сохранения общества в  условиях трансформации. Верят,  что она может быть затронута кризисом, но разрушена как институт быть не может.

Все это так. И все высказанные выше точки зрения и все перечисленные (вычлененные) параметры "нормальной" семьи верны и справедливы по-своему, но в данном эссе хотелось бы затронуть еще один немаловажный вопрос, совсем иной вопрос, а именно: какими характеристиками обладает тот субъект, который конструируется в рамках сконструированного института семьи?

Если исходить из того, что ""согласованность" и "целостность" "личности" не являются ее логическими или аналитическими свойствами, а скорее социально сформированными и поддерживаемыми нормами интеллигибельности"[12], если исходит их того постулата Фуко, что субъект является всего лишь эффектом динамики власти, если исходить из того, что семья является одним из властных институтов, в пределах которого и с помощью которого формируется "видимый" субъект, "субъект для разглядывния под внешним взглядом надзирателя"[13], то я осмелюсь предположить, что целью властного дискурса является создание человека определенной формации, определенного типа.

Мое положение состоит в следующем: человек всю свою жизнь проживает не только как мужчина или женщина (маркированный по признаку пола), но он всю свою жизнь проживает в семье, он маркирован как человек семейный; именно такой институт как семья создает (производит) и воспроизводит человека типа homo familius.

IV. Путь, по которому  мы идем

1. Рождение. Обретение ролей.

Заколдованный круг начинается с самого рождения. Мы рождаемся в язык,  в семью и в общество (нашу "большую" семью). Нам дают личное имя (каждому свое), личный номер (1 - мужчина, 2 - женщина) и начальную роль (девочка-дочь, мальчик-сын), с которой мы вступаем в запутанный мир семейных связей, родственных отношений, в систему родства.

В самом начале нашего жизненного пути мы проходим мучительный и долгий процесс поиска самих себя в четко структурированной, враждебной (неприродной) действительности, процесс  определения и становления. Вопроса быть или не быть быть не может. Нам надлежит быть, а точнее стать - кому мужчиной, а кому женщиной.

Семья, в которую мы рождаемся, представляет собой союз уже "ставших" мужчины и женщины. Организация этого союза и "разделение труда по признаку пола таково, что женщина занята в первую очередь в семье". Женщина главным образом определяется в таких "семейных" терминах как "мать" и "жена"[14].

Определить себя как женщину девочке помогает личностная идентификация с матерью. Она успешно осваивает свою роль, которая базируется "на так называемых личных, а не "социальных" или "культурных" связях"[15]. Мальчики же должны "отвергнуть зависимость, привязанность и идентификацию" с матерью. "Мальчик подавляет в себе качества, которые он считает женскими, отвергает и обесценивает женщин и все то, что он считает женским в социальном мире"[16].

Публичная сфера (сфера культуры, политики, производства) признается более значимой. Вход туда женщинам объявляется закрытым. На этом и выстраивается доминирование мужчин, которые с самого рождения пытаются отказаться, отойти, забыть о том, что они являются частью женщины (вышедшие из ее чрева), и поэтому создают свое пространство - публичное, вне-домашнее, мужское. Семья воспроизводит  такую "идеологию и психодинамику мужского превосходства"[17]. В семье мы научаемся ролям мужчины и женщины, мы одеваем на себя их одежды и постанавляем никогда не усомнится в естественности этого одеяния.

2. Юность. Выход на брачный  рынок.         

                                                                                                                                                                                                                                
Семья воспроизводит  людей изначально настроенных на то, чтобы основать новую семью. С определенного возраста молодые люди, крепко-накрепко усвоившие "правила полового разделения и обязательной гетеросексуальности"[18] выходят на брачный рынок в поиске сексуального партнера, с которым в будущем будет возможно создание собственной семьи.

Роли, которым обучаются на этом этапе, которые ритуально разыгрывают, в "семейных" терминах можно обозначить как роли "невесты" и "жениха". В системе "обмена женщинами" Гейл Рубин их можно было бы обозначить как роли "товара" и "покупателя". Однако мне ближе точка зрения Рэндала Коллинза, который обозначает, что каждый на брачном рынке - продавец и покупатель в одном лице. Он предлагает себя как товар и рассматривает под таким же углом зрения другого.

На брачном рынке успех зависит от правильности презентации себя и верной ритуальной последовательности действий "в процессе переговоров, которые люди должны провести, чтобы найти сексуального партнера в ситуации свободного индивидуального выбора"[19]. Здесь как нельзя кстати приходятся все те знания и гендерные нормы, которые были приобретены  в семье на начальном этапе социализации.

Выбор брачного партнера в современном обществе, конечно, освободился от расчетов родительской семьи, однако, ни в коей мере не стал независимым от влияния общества. Как отмечает Райнхард Зидер, выбор партнеров происходит как процесс фильтрации, а после - специфического выбора из совокупности возможных партнеров в соответствии с психологическими, сексуально-эротическими и эстетическими механизмами[20]. Решающую роль в предпочтениях в процессе отбора претендентов играют впечатления и установки, вынесенные из родной семьи.

3. Зрелость-1. Брак.

Итак, когда поиски брачного партнера, наконец, увенчались успехом, мужчина и женщина, обретшие друг друга, заключают брак и, проходя еще одну ступень семейной инициации, становятся мужем и женой. Эти новые роли по сути не являются новыми. Они воспринимаются как долгожданное пристанище, как обретение своего места, закрепление определенного стабильного социального статуса. В рамках только что созданной семьи начинается воспроизводство всей той системы отношений неравенства, которые были заложены с самого детства. Все приходит на круги своя. Женщина занимает свое положенное место у плиты, стиральной машины, а со временем, и у колыбели ребенка, мужчина продвигается по социальной лестнице вверх к ресурсам, стремясь не только обладать ими, но и распределять их, а его семейное положение зачастую является неплохим подспорьем для достижения необходимого ему социального статуса.

4. Зрелость-2. Семья.

Появление детей накладывает новые обязательства - в первую очередь, на женщину. Теперь именно она научает ребенка тем социальным (гендерным) нормам, которым обучали и ее, когда она сама была ребенком. Именно женщина становится самой жесткой цензурой и самым лучшим проводником для ретрансляции того устройства общества, той системы отношений между мужчиной и женщиной, государством и гражданином, учителем и учеником, которая воспринимается как норма.

Семья заботится о детях, взращивает, воспитывает и обеспечивает их для того, чтобы они прошли тот же путь, что и их родители, повторили все те же роли и отыграли пьесу, старую как существующий испокон веку патриархатный миропорядок.

5. Старость. Пожилые люди.

Вместе с появлением внуков, появляются бабушки и дедушки. Пожилые люди  выполняют роль "прародителей" по отношению к внукам, хотя многие вопросы о степени и качестве их участия в семейной жизни остаются еще невыяснеными[21].

Обществом предполагается участие детей в поддержании жизни престарелых родителей, здесь в силу вступает "закон" семейной поддержки. Когда женщины становятся немощными старухами, а мужчины беспомощными стариками, когда они перед лицом старости почти теряют свое лицо и пол, когда государство уже не видит в них экономической и репродуктивной выгоды, единственное, что остается у них - это их семья, их дети, которые при удачном жизненном раскладе берут на себя тяжелый труд по уходу и заботе за своими родителями.  В противном случае, эту работу приходится выполнять иным социальным институтам.

 
Каждый проходит этот "семейный" путь до конца, хочет он этого или нет. Все попытки свернуть с него ничем не заканчиваются: властный дискурс все равно настигает отступников и клеймит их "маргинальными" ярлыками: холостяк, старая дева, сирота, разведенная/разведенный. Скрыться от вездесущего ока, увы, невозможно. Все мы несем бремя семейных пут, "семейного" означивания. Каждый облечен в причудливую паутину наименований родства. При такой системе в определенных  дискурсивных ситуациях мы четко знаем ответы на вопрос: кто я? Я - женщина, мать, дочь, жена, сестра, тетка, племянница, бабушка и т.п. Но сможем ли мы, оставив в стороне все эти связи, оплетающие нас с рождения, все эти наименования, призванные зафиксировать и определить нас, забыв все эти социально сконструированные роли, ответить сами себе на экзестенциальный вопрос: кто я? Думаю, нет.

IV. Кто ты - Homo Familius?

Выше я попыталась обосновать свой тезис о том, что власть через институт семьи формирует человека определенного порядка, которого я назвала homo familius. Описав динамику семейной жизни, заданную как норма, я обозначила этапы, которые проходит "поднадзорный" субъект в своем "семейном" развитии, а также отметила, что даже девиантный субъект в попытке обойти "семейные" ловушки тем не менее означается властью в "семейных" терминах и просто маркируется как маргинальный[22].

И теперь наступил тот момент, когда стоит попыться ответить на главный вопрос, заявленный в начале эссе: какими характеристиками обладает homo familius, который конструируется в рамках сконструированного института семьи? Характеристики эти, кстати, значимы скорее не для субъекта, а для власти, которая порождает его.

Означивание/маркирование субъектов в категориях системы родства/института семьи делает его (субъекта) поднадзорным, "видимым", формирует его таким, каким он полагает быть.

Из этого вытекает постулат о том, что такой субъект является четко фиксированным во властной стуктуре и социальной системе. Его положение определяется отношением его к другим подобным же субъектам. Властные структуры могут менять его наполнение в зависимости от той ситуации, в которой власть рассматривает своего поднадзорного. При этом при любой расстановке фигур можно будет прогнозировать местоположение искомого "заключенного".

Это является третьей характеристикой homo familius - прогнозируемость/предсказуемость его реакций, движений, передвижений и переживаний. Как существо семейное он формируется в стандартной ситуации, которая вырабатывает у него стандартные навыки, качества такие например как: ответственность, чувство связанности с кем-то, чем-то, понятие дома/семьи, чувство общности/стадности, осознание наличия обязанностей и прав и т.д. Осмелюсь предположить, что мир (природный и социальный) вокруг себя такой человек будет рассматривать через матрицу семейных отношений и взаимосвязей. Выходя в публичное, социальное простанство, с большой долей уверенности можно сказать, что человек, стуктурированный как человек семейный, перенесет принципы семейности в "большую" семью - социум. Именно это и позволяет сформироваться такой его основополагающей характеристике как ответность/окликаемость (термин Луи Альтюссера).

На мой взгляд, окликаемость наиболее важная характеристика. Она полагает то, что человек осознает себя как семейное существо. И  в ситуации, когда "идеология интерпеллирует (запрашивает) индивидов как субъектов"[23], она окликает индивида, аппелируя  в первую очередь к номинациям системы родства. Homo familius "распознает" себя как "окликаемого", как того, к кому обращен призыв и таким образом, обретает возможность самоидентификации.

Прекрасной иллюстрацией этого положения могут служить наименования, которые использует государство, призывая своих граждан на "защиту рубежей родины", называя воинов "сынами отечества", а родину "матерью", правителя же обычно представляют "отцом" (в  белорусской интерпретации "батька"). Не надо далеко ходить, приведу банальный пример: во время второй мировой войны многие солдаты бросались в бой с криками "За родину! За Сталина!".  Присказка эта уж больно похожа на ту, с которой любого из нас мама пыталась накормит манной кашей ("за маму, за папу"), поедание коей в детстве нами тоже воспринималось как своеобразный подвиг.

Итак, можно выделить следующие основные характеристики homo familius:

1. Видимость.
2. Фиксированность/локализованность в социальном пространстве.
3. Предсказуемость/прогнозируемость.
4. Ответность/окликаемость (Луи Альтюссер).

V. В поисках альтернативы

Возникает закономерный вопрос: так что же, мы даже не имеем возможности иного пути развития? Неужели люди не ищут каких-то альтернатив, особенно в наше время, время социальных революций? Действительно, все больше молодых людей ищут альтернативные формы устройства своей жизни. "Меньшинство, скептически относящееся к институту брака, численно растет"[24]. Райнхард Зидер говорит о трех возможных альтернативах браку и семье: "браки без свидетелсьтва о браке", "жилые сообщества" и самостоятельная одинокая жизнь[25]. Ни один из этих вариантов не представляется мне достаточно  сильным и жизнестойким, чтобы изменить систему семейного уклада общества и создать человека какой-то иной формации.

Совместное сожительство без регестрации брака (гражданский брак), которое так распространилось в последнее время, как правило, является "предварительной стадией к последующему браку ("пробный брак")[26]. Так или иначе, зарегестрирован брак или нет, однако, неженатые пары отходят от соблюдения общественных норм только формально. Чаще всего внутри таких семей можно наблюдать ту же динамику развития отношений между мужчиной и женщиной, родителями и их детьми, как и в традиционных семьях, основанных на законном зарегестрированном браке.

Жилые сообщества, комунны представляют собой временную или длительную альтернативу семейной жизни. Обычно такой образ жизни имеет преходящий характер, и рано или поздно члены таких общин выходят из таких сообществ, втупают в брак, создают семью и вспоминают о времени проведенном в коммуне как о любопытном жизненном эксперименте где-то между родительским домом и собственной семьей. Жилые сообщества оказывают поддержку тем членам общества, которые не имеют материальных и жилищных условий, чтобы организовать свою жизнь вне родительского дома, но имеют желание экономической и моральной независимости от него. В целом, такая форма жизни является не столько альтернативной, сколько дополняющей по отношению к браку и семье, выполняя своеобразную подготовительную и ориентирующую функции[27].

Как в ситуации с гражданским браком, так и в ситуации с комуннами, такие попытки организовать свою жизнь альтернативным путем в обход  традиционным представлением о  семье и браке поддерживают существующий порядок вещей. Существующая система,  обладает достаточной гибкостью и мобильностью, чтобы наделяя сопротивляющихся субъектов видимостью свободы передвижения и выбора, тем не менее направлять все их силы и возможности на подкрепление и воспроизводство самой себя.

Жить одному, казалось бы, представляется единственной реальной альтернативой семье. Здесь я говорю не о закрытом "пещерном" существовании интроверта-аутиста, а о ситуации, когда партнеры часть времени проводят вместе, но при этом не отказываются от отдельной жизни в собственной квартире и времени, направленном на работу, самореализацию и отдых. Такой вид отношений "повышает личную независимость и освобождает отношения от последствия неравномерного распределения работ по хозяйству между мужчиной и женщиной"[28].  Если при таком положении вещей возможно сохранение полноценных (хотя что именно можно имееть здесь в виду?) отношений, развитие каждого как личности и разумное решение вопросов, связанных с воспитанием детей, то такое альтернативное жизненное развитие, действительно, может привести к формированию нового социального пространства, преодолению существующих патриархатных структур  и воспитанию человека нового типа. Однако, здесь возникает целый ряд вопросов, касающихся социальной защищенности одиночек, их социального статуса, их жизненных возможностей, их удовлетворенности собственным положением, их "свобода" выбора такой формы жизни, вопросов, связанных с детьми, их воспитанием, обеспечением и соблюдением их прав. На все эти вопросы ответы может дать только практика.

Задним числом понимая, что ничего не проходит незамеченным для всевидящего властного ока, у меня возникают закономерные сомнения в том, не являются ли и одинокие люди, живущие самостоятельно, всего лишь продуктом той системы, которая нацелена на воспроизводство самой себя и на производства таких индивидов, которые бы обладали всеми "выгодными" системными характеристиками, перечисленными выше.

 Возможно (как не парадоксально это звучит), единственной альтернативой семье может стать только семья[29].

VI. Эпилог. Заключительные вопросы.

Многие ли ищут выход из замкнутого круга традиционной семьи? Так ли необходимо его искать? Так ли часто мы задаемся вопросом о том, кто и зачем предписывает нам быть такими, какими мы являемся? Хватает ли нам смелости и авантюрности ступать на путь поиска новых жизненных альтернатив? Существуют ли эти альтернативы или выбор предвосхищен, предугадан, включен в систему? Имеет ли смысл сопротивление существующему порядку вещей? И если нет, то для чего пересматривать этот порядок, всматриваться в него, выискивать в нем слабости и лазейки, которые становятся нам заметны и доступны не потому что мы внимательны и умны, а потому что нам позволено увидеть именно это и именно сейчас? Имеет ли смысл деконструкция практик, систем и ценностей, если она (деконструкция) может осуществляться лишь в рамках, заданных этим "конструктором", и если мало кто из исследоватлей и безумных ученых отчетливо себе представляют, что же они собираются конструировать на новом месте и главное - для кого?

Сноски:

1. Грицанов А.А., Можейко М.А. Фуко Мишель // Большая философская энциклопедия. М., 2001. С.1121.
2. Foucault M. The History of Sexuality. Introduction. Vol. 1. Penguin Book. 1978. P.103 (см. также p. 104-105).
3. Butler J. Performative Power // Bodies That Matter: On the Discursive Limits of "Sex". New York & London: Routledge, 1993, pp. 224 -226. Цит. по Жеребкина И. "Прочти мое желание...". Постмодернизм. Психоанализ. Феминизм. М.: Идея-Пресс, 2000. С.218.
4. Как оказалось определение семьи можно найти не только в нормативных документах, справочниках, учебниках и энциклопедиях. К этому понятию аппелируют даже наши "радивые" производители пищевых продуктов. На упаковке сока, который так и называется "Моя семья", был обнаружен следующий "кустарный" (но думаю, наиболее близкий народу) артикул: "Философы всех времен без устали подчеркивали роль семьи как основной ячейки общества. Не оспаривая этого безусловного факта, мы подходим к семье с иных позиций. Семья - это зарождение и последующее укрепление отношений между людьми, семья - это тепло, уют, взаимопонимание, чуткость, любовь, т.е. все те качества, которые в наш стремительный век всё чаще и жёстче вытесняются потребительским отношением к человеку. Предлагаемый нами продукт предназначен для всех, но прежде всего для семейного стола, за которым соберется вся Ваша дружная семья".
5. Здесь и далее цит. по Кодекс Республики Беларусь о браке и семье. Минск: Амалфея, 2001.
6. Энтони Гидденс в своем определении семьи опирается именно на эту ее функцию/ характери-стику: "Семья - ячейка общества, состоящая из людей, которые поддерживают друг друга одним и более способами, либо чьи члены отождествляются друг с  другом как поддерживающая ячейка" (цит. по констпекту лекций Е.И.Гаповой: курс "Социология пола", прочитанный в октябре 2002 года в ЦГИ  г.Минск) .
7. Любопытным подтверждением широко распространенной мысли о том, что семья является потребительской ясейкой, может стать артикул из толкового интернет-словаря, составленного неким К.Крыловым, автором "сетевого" проекта по переустройству общества под громким названием "Новый мировой порядок": Семья - группа физических или юридических лиц, заключивших между собой договор о совместном потреблении или совместном расходовании ресурсов (в противоположность производственному объединению). Семья имеет общий фонд потребления, а члены семьи - право на участие в доходах друг друга. Количество членов семьи не ограничено. Семья может входить в состав организации или сама (одновременно) являться производственной организацией. Семейные договора в основном заключаются ради воспитания детей: отношения родителей и ребенка до его совершеннолетия всегда оформляются как семейные. Кроме того, семьи создаются в целях концентрации капитала. Во главе большинства промышленных и финансовых объединений стоят именно семьи. http://www.politolog.ru/idea/nmp.htm
8. Римашевская Н.М. Роль семьи в условиях социальных трансформаций // Семья, гендер, культура. Материалы международных конференций 1994 и 1995 гг. М., 1997. С. 116.
9. Лахова Е.Ф. Семья в России на пороге третьего тысячелетия // Семья, гендер, культура. Материалы международных конференций 1994 и 1995 гг. М., 1997. С.14-15.
10. Веселкова И.Н. Демографические факторы здоровья семьи // Семья, гендер, культура. Материалы международных конференций 1994 и 1995 гг. М., 1997. С.81.
11. Кодекс Республики Беларусь о браке и семье. Статья 1.
12. Батлер Дж. Гендерное беспокойство // Антология гендерных исследований. Сб.пер. / Сост. и комментарии Е.И.Гаповой и А.Р.Усмановой. Мн.: Пропилеи, 2000. С.319.
13. Жеребкина И. "Прочти мое желание...". Постмодернизм. Психоанализ. Феминизм. М.: Идея-Пресс, 2000. С.218.
14. Чодороу Н. Воспроизводство материнства: психоанализ и социология пола // Антология гендерных исследований. Сб.пер. / Сост. и комментарии Е.И.Гаповой и А.Р.Усмановой. Мн.: Пропилеи, 2000. С. 37.
15. Там же. С.39.
16. Там же. С.41.
17. Там же. С.40.
18. Рубин Г. Обмен женщинами: заметки по политэкономии пола // Антология гендерных исследований. Сб.пер. / Сост. и комментарии Е.И.Гаповой и А.Р.Усмановой. Мн.: Пропилеи, 2000. С. 111.
19. Коллинз Р. Введение в неочевидную социологию // Антология гендерных исследований. Сб.пер. / Сост. и комментарии Е.И.Гаповой и А.Р.Усмановой. Мн.: Пропилеи, 2000. С. 123.
20. Зидер Р. Социальная история семьи в Западной и Центральной Европе ( конец XVIII - XX вв) М., 1997. С. 250.
21. см. Краснова О.В. Бабушки в семье //Социологические исследования. №11. 2000. С.108-116.
22. Здесь можно вспомнить "размышления о сексе" Гейл Рубин, которая отмечала, что Фуко (в частности) полагал, что "всякая сексуальность является сконструированной, вне зависимости от того, является ли она конвенциональной или девиантной" ( Рубин Г. Размышляя о сексе//Введение в гендерные исследования. Ч. II: Хрестоматия / Под ред. С.В.Жеребкина. Харьков:ХЦГИ, 2001; СПб.: Алтейя, 2001. С 518.)
23. Althusser L. "Ideology and ideological state apparatuses", in Mapping Ideology (Zizek S., ed. Verso, 1994, P. 129) Цит. по  статье Альмиры Усмановой ""Кино и немцы": гендерный субъект и идеологический "запрос" в фильмах военного времени".
24. Зидер Р. Социальная история семьи в Западной и Центральной Европе ( конец XVIII - XX вв) М., 1997. С.270.
25. Там же. С.271.
26. Там же. С.272.
27. см. там же с.275-280.
28. Там же. С.274.
29. Мысли, которые посетили меня и которые требуют дополнительного развития и проработки, касаются гомосексуальных браков (кстати, их начинают понемногу легализовывать, например, в Швеции, хотя вопрос, могут ли такие пары воспитывать (усыновленных) детей остается пока, насколько мне известно, нерешенным; но сам факт легализации подтверждает расхожий афоризм "капитализм все перетрет" и свидетельствует о том, что властная система начала переработку девиантных моделей жизнеустройства) и так называемых double career marriage, которые представляют формально традиционный гетеросексуальный брак, одна при одинаковой профессиональной занятости и устремленности в публичную сферу обоих его членов может стать предпосылкой для изменения традиционных ролей и распределения сил внутри семьи.